Виталий Буданов
Невская элегия
Тихо волны катились на осенней Неве. Вода была суровой и металлической, не прикасаясь к ней, я чувствовал тяжелый холод, он затягивал все вокруг. Ветер варварски сдирал желтые листья, точно претензии предъявлял их прохожим.
Я стоял и смотрел на Неву, в которой уже начинали проступать зажегшиеся огни, теперь они зажигаются рано. Все сворачивалось в свинцовую трубу, прошедшее лето улетело разноцветной бабочкой на небо. Всюду угасанье. Теперь только дом или уютная кофейня способны согреть. Уши снова мерзнут, и кажется, что лета и вовсе не было; оно чиркнуло спичкой и быстро погасло.
Я стоял, смотрел на Неву. И вместе с ее волнами, находили на меня воспоминания. Я вспомнил тебя, как ты грелась у моего плеча, обмывая его своими душистыми каштановыми волосами. Я заглядывал в твои карие глаза, они уносили меня в твой прекрасный волшебный мир, полный доброты и света. Сколько у нас было прогулок, поцелуев, милых трогательных бесед, смешных и радостных моментов, которые как котята прыгали на нашу жизнь. Твоя ласка не знала пределов и медом стекала на меня. И казалось, так будет вечно. Точнее ничего не казалось, была непоколебимая уверенность.
А сейчас я читаю «Пушкинский дом» Андрея Битова, где рассказчик тоже стоит на Неве и от него «отплывает» Васильевский остров. У него есть еще образ с двумя поездами. И действительно, когда твой поезд трогается и начинает разгоняться, то кажется, что едет соседний. Долгое время я думал, что это ты от меня ушла. А теперь, читая строки Битова, я понял – все ровно наоборот. Когда я сделал несколько шагов, тебе уже ничего не оставалось, как пойти в противоположную сторону.
Тихо волны катились на осенней Неве. Вода была суровой и металлической, не прикасаясь к ней, я чувствовал тяжелый холод, он затягивал все вокруг. Ветер варварски сдирал желтые листья, точно претензии предъявлял их прохожим.
Я стоял и смотрел на Неву, в которой уже начинали проступать зажегшиеся огни, теперь они зажигаются рано. Все сворачивалось в свинцовую трубу, прошедшее лето улетело разноцветной бабочкой на небо. Всюду угасанье. Теперь только дом или уютная кофейня способны согреть. Уши снова мерзнут, и кажется, что лета и вовсе не было; оно чиркнуло спичкой и быстро погасло.
Я стоял, смотрел на Неву. И вместе с ее волнами, находили на меня воспоминания. Я вспомнил тебя, как ты грелась у моего плеча, обмывая его своими душистыми каштановыми волосами. Я заглядывал в твои карие глаза, они уносили меня в твой прекрасный волшебный мир, полный доброты и света. Сколько у нас было прогулок, поцелуев, милых трогательных бесед, смешных и радостных моментов, которые как котята прыгали на нашу жизнь. Твоя ласка не знала пределов и медом стекала на меня. И казалось, так будет вечно. Точнее ничего не казалось, была непоколебимая уверенность.
А сейчас я читаю «Пушкинский дом» Андрея Битова, где рассказчик тоже стоит на Неве и от него «отплывает» Васильевский остров. У него есть еще образ с двумя поездами. И действительно, когда твой поезд трогается и начинает разгоняться, то кажется, что едет соседний. Долгое время я думал, что это ты от меня ушла. А теперь, читая строки Битова, я понял – все ровно наоборот. Когда я сделал несколько шагов, тебе уже ничего не оставалось, как пойти в противоположную сторону.